радио свободной Кубы

Сильно и радостно

Sat, 23 Feb 2008 02:54:24 GMT

Гулял по книжному магазину и искал книгу. "Библио-глобус" - "кто не был, тот побудет, кто был, тот не забудет", ога - на мне мой стрит-пуховик фирмы "Коламбия", вентиляция в "БГ" никакая, народа дохуя, все вертятся, как Джек Веретено в гробу, и не дают интеллектуалу спокойно осознать, что же ему нужно. В соответствии со своим разделением книг на "жрачные" и "духоподъемные" - искал "жрачную", так как собирался сходить поужинать в ресторацию. Вертя в руках и полистыая вский трэш, типа Никонова, постепенно возжелал чего-нибудь "подухоподъемней", так как низкий стиль "жрачных" вызывал раздражение на душе и усиливал урчание в животе. Так я добрался до отдела современной российской прозы.

Электронная поисковая система магазина показала, что там находятся книги Пелевина с незнакомыми мне названиями. Оказалось, что это книжонки формата "покет-бук" со старыми рассказами и небольшими повестями, побитыми на серии. Все книжки названы по принципу "берем из содержания какой-нибудь рассказ и его название вешаем на книжку, чтобы привлечь внимание". Нахуй.

Затем я стал разглядывать книжки Быкова. Я давно к ним приглядываюсь, но стоит начать листать хоть одну из них как скука пробирает меня до метафизических основ. Очень аллегорическая проза с большим количеством персонажей и диалогов - оперативки не хватит. Он сильно пишет, я люблю его статьи, в которых мысль сконцентрирована и хорошо экспонирована. Но когда со страниц романа толпою на меня лезут болтливые персонажи с плохими именами, руки сами захлопывают книгу и ставят ее обратно на полку. В пизду.

И тут я увидел Прилепина. Не самого, конечно - книги. Книги. Книги. Ну что я еще мог увидеть в книжном магазине? К нему я тоже приглядываюсь. Что-то останавливает - не знаю, может быть недоверие к резко вспыхнувшей популярности? Или его пресловутое "нацбольство"? Есть все-таки что-то антиэстетическое в слове "нацбольство", "нацбол": гирей ухает по деревянному полу тяжелое окончание "бол", "ball", отяжелевшие яйца, которыми тяготится их обладатель. Я понимаю, что это так задумано. Возможно, спорами этого антиэстетического ощущения - для меня - оказалось засрано потенциальное восприятие его творчества, появилось некое предубеждение. В очередной раз я взял его книгу, но не стал листать, посмотрел на заднюю обложку, где обычно лепят всякую хуйню по сабжу, нарезанную из газет и рецензий известных авторов. На задней обложке был размещен отрывок из рецензии Дмитрия Быкова, а в нем - просто неимоверно зацепившие меня в тот момент слова: "Это - радостная и сильная проза."

Я вышел из магазина так ничего и не купив, с пулей засевшей в голове фразы про "радостную и сильную прозу". Я не мог ответить себе на вопрос: какая она должна быть - сильная и радостная проза, но я всегда жду от нее рождения этого ощущения внутри. Она должна приносить это ощущение. Псалмы Давида. Иоанн Златоуст. Генри Торо. Мелвилл. Крусанов. Пелевин. Секацкий. Даже Довлатов. Назвал тех, кого вспомнил сразу, навскидку; тех, чьи тексты изменяли мироощущение и строй мыслей, изменяли меня, и не всегда с первого раза, как в случае с "Чапаевым и Пустотой" ("ах, ёбтваюмать!" - прозвенело в осеннем воздухе только через шесть лет после первого прочтения).

Ведь вся проблема моя состоит в том, что мне почти всегда не хватало внутреннего этого "радостного и сильного" бытия. Марабукс говорит что-то об упадочности. Как и всякий Марабукс, он не склонен доискиваться причин, хотя однажды у него промелькнула эта интуиция (почуял длинным клювом) - про отсутствие влияния на меня отца. Действительно, я воспитан матерью, без отца. Ну не может - по природе своей - женщина вложить и воспитать светлое, солярное, мужское в мужчине! Наверное, это главное мучение и проблема, преследующие меня в жизни. Пиздец моей безотцовщины состоит в отсутствии воспитания и привычки к превосходству над обстоятельствами. Об этом постоянно приходится напоминать себе, одергивать себя, унимать суетливую дрожь в руках, обрывать судорожный бег. А обстоятельствам напоминать, кто им хозяин, кто назначает им цену и кто может их отменить. Отменить.

Thu, 24 Jan 2008 18:13:40 GMT

Натка родила. Вот так.

комментос отключаю, ибо что тут еще можно сказать?

Поговорим за язык-3

Sat, 12 Jan 2008 00:44:48 GMT

Как-то, в далеком солнечном детстве, мы сидели под крышей теремка на площадке у дома номер 9 по улице Баранова с авторитетенейшим человеком Толиком Шиловым. На ржавой изнанке крыши куском силикатного кирпича было нацарапано "Дима и Колян коротали здесь часы" (в Монино всегда проживал культурный народ). Я спросил Толика, что значит это загадочное слово "коротали", и он не замедлил с ответом и рассказал, что это означает "разбирали, разбивали молотками, всяко карали". Теремка того уже давно нет, Толик где-то потерялся, а я до сих пор слово "коротать" на слух воспринимаю двояко, ибо слышится мне в нем отчетливая карательная нотка. Я тогда еще удивлялся: это ж каким мрачным идиотом надо было быть, чтобы "коротать" часы. Ведь они тогда были самой главной ценностью любого подростка. Ну, разве что велик был ценнее. И опасные "рабочинские" пацаны - пропахшие куревом и уличной пылью апаши, все сплошь из неблагополучных пролетарских семей, всегда в первую очередь отнимали часы и велики у нерешительных "гарнизонских", которые считались богатенькими.

Гамлетовский вид из окна

Thu, 10 Jan 2008 21:13:17 GMT

Это я у Наташи будучи, глядел пасмурным утром из окна на Кутузовский. И таким мне этот вид показался тоскливым, до нутряного трепета, что я тут же назвал его "гамлетовским", ибо, глядя туда, требуется каждый раз отвечать себе на этот вопрос: быть или не быть? Ну, в смысле, продолжать жить, или уже не стоит? Нужно принимать решение жить, это желание не кажется там таким уж естественным. Или бежать. Серый, с грязноватым потеками, сон разлит там всюду, постоянно хочется протереть глаза от фантомной рези. Постоянно хочется прилечь, откинуться. Все зовет расслабиться. Задремать. Не видеть, не слышать, не помнить. Пиздец какой-то. К такому виду, да и ко всему там, нужно иметь определенную привычку. Я привыкнуть не могу, и это, наверное, не так-то плохо.

Поговорим за язык-2

Thu, 10 Jan 2008 20:44:59 GMT

Сходить по кофе. Сходить по сосиски и по хлеб.

Так говорит одна знакомая моя из Киева. Интересно, это общее явление там или только случай частного косноязычия?

Поговорим за язык

Thu, 10 Jan 2008 20:36:41 GMT

В трубочно-табачном лексиконе есть, на мой взгляд, некоторые очень неудачные слова. Не фонетически, а вообще – неудачные. К таким словам я отношу «трубочку», «табачок» и «трубокура».

С первыми двумя проще: тут налицо какие-то нелады у называющего с миром вещей, какая-то сексуальная тайна. Человек, систематически употребляющий эти слова – а заметны они особенно в письменной речи – будто бы публично упивается своим трубокурским счастьем, и с истомою сладко кончает от уютного такого в душе ощущения! "Трубочку" такой непременно курит в любимом кресле, непременно вечером, непременно послав про себя нахуй добрую половину немногих своих окружающих и поставив в проигрыватель какого-нибудь заебистого Малера. Нет бы под Любэ, да с утреца, да на табуретке с торчащими гвоздями, да с каким-нибудь гамлетовским пейзажем в окне и такими же «перспективками»!

На моем любимом форуме таким словоупотреблением сильно грешат новички, обкурившие свою первую и единственную пока трубку из какой-нибудь, прости Господи, груши. А еще тут про нас сняли небольшой документальный фильм; так вот там все просто постоянно курят «свою трубочку»! Оно и понятно: автор текста, насколько я понимаю, начинающий, и всю эту псевдофилософию вечернего уюта живо усвоивший.

С «трубокуром» иначе. Это фонетически недоношенное словцо вызывает в уме бурю ассоциаций с бесконечными американскими sophist-o-twist’ами, car-o-matic’ами и прочей подобной маркетинговой словесной хуетой. Это словцо может постоянно употреблять только тот, кто не чувствует русский язык^[1]. Какая еще «труба»? Какой еще «кур»? Который в ощип попал? Трубка. Трубка. Трубка. И табак. И курить. Курить.

[1] Pipesmoker – кстати, тоже та еще хуйня. Не говоря уже о Pfeifenraucher'е.

Слушая Бетховена

Tue, 08 Jan 2008 16:16:01 GMT

Когда слушаю 9-ю симфонию, не могу отделаться от ощущения, что на протяжении почти всего музыкального произведения Бетховен рождает, потихоньку вылупляет, высекает ту коротенькую, но очень цепляющую мелодийку, что прозвучит в финале. Он, словно, все это время обтачивает глыбу, и сходу непонятно, что из нее получится, какая Галатея выйдет. Это та самая мелодийка, что впоследствии стала гимном Евросоюза...

Еще про Авеля и Фредди Крюгера

Tue, 20 Nov 2007 23:59:59 GMT

Выношу с небольшими ремарками свой ответ из комментов к этому постингу:

Критерий в этой истории один – наличие Авеля. И в случае с Фредди Крюгером это может быть не столь очевидно, но я и имею в виду несколько иное. Я, вообще, не настолько затейлив, чтобы иметь в виду некие прямые аналогии. Как говорил Ерофеев: "Самый большой грех по отношению к ближнему – говорить ему то, что он поймет с первого раза".

Мне не хотелось бы мясистым ревягинским рывком подогнать вопрос под ответ. Истоки этой сентенции лежат в области эмоционального. Как я уже говорил, я был странным ребенком, и когда смотрел этот фильм, не визжал подобно моим маловоспитанным сверстникам, а вглядывался и с каждым разом подходил все ближе к весьма парадоксальному выводу: мне было до усрачки жалко этого человека. Или эту тень человека с клешней вместо руки.

Мне думается, что «Кошмар на улице Вязов» - фильм исключительно американский, о специфическом американском кошмаре – о том, что для того, чтобы кому-то было очень хорошо, другому «кому-то» должно быть очень, очень херово. А кошмар здесь состоит в том, что этот «кто-то другой» никуда не исчезнет, а время от времени вдруг да вынырнет из небытия и восстанет перед глазами из жидкого марева. Этот фильм и не об Авеле вовсе, а о вязком, дышащем липким жарким напалмом кошмаре Каина, ожидающего своего братца. И чем вернее он его убивает, тем несомненнее становится обстоятельство: Авель вернется. Вообще, и для этого фильма, и для навязчивого кошмара характерной является рекурсивность сюжета: чем дальше, тем круче нарастает фидбек.

Авель вернется. В кинематографическом образе Фредди Крюгера. В самолете, подлетающем ранним сентябрьским утром к Нью-Йорку. В мстительной кривозубой улыбке полудикого араба, ссущего на труп американского пехотинца посреди пустыни – да мало ли в каком образе! Мне было до усрачки жалко этого человека, потому что я чувствовал свое родство с ним. Пепел Клааса и все такое, ога. Определенная дикость свойственна детству…

Авель вернется. Но тогда все будет наоборот, и от этой мысли моя душа полнится эсхатологическим восторгом. История началась с вопроса: "Каин, где брат твой Авель?", а закончиться может вопросом: "Авель, а где брат твой Каин?".

Герника

Sun, 18 Nov 2007 00:50:00 GMT

Баха! А все-таки я написал свою "Гернику"! Я не буду ее выкладывать - ну нахуй. Выложу еще одно с ветхой бумаги:

Носится по улицам

странная бессмыслица -

маракаракулица, фырибелоистрица!

В старомодной шляпочке,

шерстяной, с бумбончиком,

прячет по сугробчикам

снег с одеколончиком!

Рифмы оголтелые,

как слеза - соленые,

Очи омертвелые,

как заговоренные!

Смотрят - деревянные,

и похмельно-глупые

мысли окаянные

вертятся под кумполом.

Мысли окаянные,

величаво-глупые,

все о том, как вел себя,

дрался ли, пел песни ли,

не обидел ли тебя,

чертов я кудесник, а?

Маракаракулица, фырибелоистрица!

Шляпочка с бумбончиком

Зимняя бессмылица!

...

"И тут я снимаю с нее трусы..."

Fri, 16 Nov 2007 17:21:26 GMT

Сегодня общался с Релушкой на горбатом мостике возле SAP'а. Обратил внимание, что реловские описания того, как он "оттягивается", укладываются в более-менее стабильную схему "набил-налил-включил". "Вчера вечером набил трубочку, налил коньячку, включил Эллу Фитцджеральд". Ну, или что-нибудь в этом роде. С обязательными тремя компонентами.

Забавно получается, кстати.

Марабукс вон вообще не тяготеет к описаниями своего досуга. Поэтому я только догадываюсь, что скоре всего в это время он занимается воспитанием сына, всяко погнабливает домашних своих, иногда почитывает мужские журналы и интернет. Ну, размышляет о чем-то своем, наверняка. Немного беспредметная картина.

Сонгоку живописует контексты, в которых проходило время его отдыха: митьков, аквапарк, серфинг, природу, дружбанов, фигню еще какую-нибудь. Виски там, к примеру. Ну и что было потом, разумеется. Сам Сонгоку в этих контекстах как бы растворяется, чтобы после прогудеть свое фирменное, с придыханием "х-ха-ра-шо-о-о!" и машинально погладить себя по животу.

Рел набивает, наливает, включает. Такой местный Гегель с такими местными тезисом, антитезисом и синтезом.

Френдс! А в каких немногих словах, схематически, вы могли бы изложить концепцию своего досуга?

P.S. Люд, сразу оговорюсь: встречи и выпивоны с Виталиком и Лешей я не отношу к форме досуга.

Питерские зарисовки, часть 6-я: "Наборчик метафизика"

Sat, 03 Nov 2007 03:07:53 GMT

В наборчике для ухода за ушами лежит три ватных палочки. Третья – для «третьего уха», видать.

Питерские зарисовки, часть 5-я: "Мысли о вечном"

Sat, 03 Nov 2007 03:05:01 GMT

Это у меня сейчас вечная суббота. Но это ощущение не было бы полным без потаенного злорадства и мысли о том, будто у всех остальных сейчас – вечный понедельник. Без их вечного понедельника - что за вечная моя суббота? Вероятно, очередной мой вечный понедельник начинается с чьего-то злорадства и мысли о своей вечной субботе.

Питерские зарисовки, часть 4-я: "Символический гормон"

Sat, 03 Nov 2007 02:53:05 GMT

Наблюдая за S., прихожу иной раз к парадоксальному выводу: человек окружен людьми, обвешан вещами, носящими на себе слишком заметный отпечаток подлинности. Его же собственная железа, отвечающая за выработку этого символического гормона, как словно бы отсутствует или вынесена за физические пределы S.. Аутентичность этого человека носит характер ускользающий, фантомный. Его пространство, материальное и символическое, содержит лишь симулякр подлинности, как эта комната содержит засохшее хитиновое тельце паучка. Это – панцирь, прикрывающий студенистое улиткино «Я», которому очень зябко при мысли о его внешней тьме. Рядом с ним подлинность Марабукса напоминает подлинность дубового канцелярского стола.

Питерские зарисовки, часть 3-я: "Экзистенциальная перспектива"

Sat, 03 Nov 2007 02:46:29 GMT

Заоконная действительность не манила, но лишь настраивала на умиротворенный лад. Ровное серое небо над Финским заливом, надежное как наган - ни намека на просветление. Ничегонеделание носило тотальный характер. Нет, мы тусовались, конечно. Но не больше. Представляю, каким мучением обернется для меня курортное времяпровождение: замкнутость цикла, его краткость и однородность событий сильно искажают экзистенциальную перспективу. Я уходил в номер и садился писать. Так я размыкал круг и корректировал искажение, люди снова становились интересными мне, и я бежал наблюдать за ними, подмечать детальки, подбрасывать огоньку.

Питерские зарисовки, часть 2-я: "Я не люблю виски"

Sat, 03 Nov 2007 02:43:29 GMT

Вообще, виски - дрянь неимоверная! Во-первых, оно в меня не заливается и все норовит выскочить обратно, обжигая глотку. Во-вторых, эффект, который оно производит в организме вызывает ассоциации с медленно перекатывающейся на дне желудка прохладной ртутью. Его постоянно хочется выблевать, чтобы куски морковок и помидорок разлетались в разные стороны и желтая желчь разъедала краску на стенах. Да, с алкоголем в Питере как-то сразу не заладилось. Не пилось там как-то, хотя надежды на это возлагались большие. На третий день я уже не понимал, как в моих друзей вливается спиртное. К этому моменту, от постоянного сидения в лаундже или в номере, или в холле, жопа при виде очередной "седушки" заранее покрывалась испариной, а от практически непрерывного употребления пива я начал некоторым образом тупеть.

Питерские зарисовки, часть 1-я: "Нездоровый смех"

Sat, 03 Nov 2007 02:39:55 GMT

Поезд бодро протутукал, приветствуя заиндевевший Питер. Было 8 утра, было похмелье после вчерашнего виски с накатывающей волнами дурнотой. На этом фоне окружающая бодрость мира, жившего по расписанию, казалась навязчивым кошмаром, который с настойчивостью отбойного молотка раскачивал, раскручивал, растрясывал новый день и меня в нем. Лица моих друзей, покидавших вагон несли ту же печать страдания, и в их взглядах читался вопрос "За что?". Причина всем была ясна и раздражала только неимоверной своей банальностью, но можно было подойти к любому из нас и спросить: "Почему тебе плохо, но ты смеешься?" и получить вдруг исключительной красоты ответ: "Потому что сейчас если не смеяться, то остается только подохнуть в мучениях!". Да-да, эти люди смеялись и даже хохотали, и можно сказать, что это был нездоровый смех... Но откуда ж тогда было взять здоровый?

Подарок Бахе

Sat, 03 Nov 2007 00:32:18 GMT

Приобрел тут отличную книгу, пожалуй самую захватывающую и интересную из тех, что покупал за последний год - Русский этимологический словарь, 1 выпуск, "А - АЯЮШКА". О происхождении разных русских слов. Как же я по ней скучал! Теперь с волнением жду новых выпусков.

Оттуда специально для Бахи - справочка:

акын "народный певец у казахов, киргизов и некоторых других народов" 30-е гг. ХХ в. (ЭСРЯ МГУ 1/1: 72) // Из казах. акын "певец, победитель при состязании певцов" (Там же - с неверным объяснением казах. слова), ср. кирг. акын, диал. акун, ахун "певец-импровизатор" (Юдах.: 42; Шип.: 26) возникло из перс., см. ахун.

ахун "мусульманский богослов, ученый, более чтимый мулла" (Д 1: 31), агун "глава духовенства у татар в Сибири" сиб. (СРНГ 1: 203), ахун "ученый богослов у мусульман" (СлРЯ XVIII 1: 120), агунъ "духовное лицо у мусульман" Ремез. лет. под 1580 (Пан.: 7; СлРЯ XI-XVII 1: 21; Порох. 1969: 156) // Из тат. и др. axun "старший мулла" возникло из перс. axund "духовное лицо у мусульман" (Фасм. 1: 98; Кононов Изв. ОЛЯ 25, 1966: 227; Ras.: 10; Аб. 1: 93-94; Ан. 2000: 75), ср. курд. axund и др. "грамотный человек, писарь", "богослов" (Цабол. 1: 102). См. также акын.

Могу, когда не хочу

Fri, 02 Nov 2007 10:31:16 GMT

На расхожее восклицание "Ведь можешь, когда захочешь!" весь мой жизненный опыт отвечает: "Могу, когда не хочу". Как-то так получается: лишь в преодолении чего-либо (как правило - себя) образуется некоторая ловкость и легкость в самом общем смысле, в том числе и ловкость ума, и выходит совсем уж "по-секацки", когда она не столько появляется в нас, сколько приходит извне, дается внешним миром, подобно санкции.

Читаю статью о Джоне Рокфеллере

Wed, 31 Oct 2007 09:49:21 GMT

Цитата оттуда:

Он был трудолюбивым, целеустремлённым и набожным, за что партнёры прозвали его «дьяволом».

Сразу вспомнил Марабушечку.

Маска, я тебя знаю?

Mon, 22 Oct 2007 22:11:26 GMT

В LJPlus'e вижу, что время от времени меня почитывает человек из Киева. Киев - сколько про это город мною было сказано - давеча был в Питере и понимал день за днем, как немило мне это промозглое место. Другое дело - Киев. В свое время Виталик сказал, что по сравнению с Москвой Киев ощущается как настоящий город. Я думаю, он хотел сказать, что в образе этого города отчетливо прослеживается идея города вообще. Его я считаю своей второй родиной, отсюда мой отец. Здесь живет любимый дядя. Правда, посещаю Киев я редко - не хочу привыкать к хорошему...

Человек из Киева, отзовись!

Релятивист

Fri, 05 Oct 2007 22:37:07 GMT

Есть у меня один знакомец, который когда бывает вынужден слушать в свой адрес суждение, по той или иной причине не гармонирующие с его собственными представлениями о себе, отгораживается всегда одним и тем же способом: это всего лишь мнение, говорит. Ну да, бля, мнение, а что ж еще! И что надо для того, чтобы это стало уже не "всего лишь"? В щщи что-ли начислять? Такой, понимаешь, релятивист.

Chumbawamba - Tubthumping

Wed, 03 Oct 2007 23:12:55 GMT

Ин да хаус

Sun, 09 Sep 2007 17:55:44 GMT

В моем доме вещи не подчинены какой-то одной идее, здесь не чувствуется атмосфера "изнуряющего единодушия" предметов-заговорщиков, заботливо подобранных один к другому и знающих свое место. Мне по душе, когда довоенный портативный Continental, торжество инженерии, блестящие рычажки и костяные кнопочки, стоит на ящике для белья позднесоветского скушного дизайну, который в свою очередь, вот уж вовсе безо всякого смысла - просто пристроить больше некуда было - стоит у окна. А эфемерные икеевские кресла пусть стоят возле горки, своими излишествами напоминающей киевский торт. И ковер пусть на стене висит. Это все вместе смотрится очень неказисто, несозвучно, нелепо подчас. Безыдейно. Жизнь без принципа? И поебать.

... а медведи на велосипеде.

Fri, 07 Sep 2007 20:45:02 GMT

навеяно этим постом моего друга

Когда я задумал приобрести машину, все свои перемещения, кроме дальних, я осуществлял на «11-м маршруте» или, что более принято у нас, – «на своих двоих». Максимальная скорость, на которой я чувствовал себя комфортно, была пять-семь км/ч – у меня широкий шаг даже в тяжелых ботинках, ленивые девки меня всегда за это упрекали. Когда я выходил на дорогу, чтобы перейти ее, я не проблематизировал бытие до вопросов о том, кто тут лучший, а пытался не подвернуться под любезно ревущие, хищномордые тачки, несущиеся мимо с предельно деловитым видом, какой бывает у собаки, бегущей за контейнер с бытовыми отходами. Потом я это перерос, вытащил из себя пешеходную робость и прочее тра-та-та. И благополучно ее выкинул. Потом я перешел на новую стадию эволюции, расширил, так сказать, пространство свободы. Во первых, я сделался спокойнее и перестал торопиться. Своих пиздюлей-то все равно получишь, так что теперь, торопиться что-ли? Во вторых, мне не дает покоя одно наблюдение: сев за руль, практически невозможно в ту же минуту не зажлобеть хоть на чуть-чуть, а это, если хотите, западло.

Сейчас я по-прежнему хожу пешком. Нежелание присоединяться к счастливым стадам, несущимся по широким светлым проспектам обязывает. Хожу и пять, и семь километров в час, не брезгую метро: там фигово и трудно, конечно, но белому человеку негоже пасовать и малодушничать. Вид стремительно приближающейся машины не страшен и не угнетает, и только одна мысль, одно чувство всплывают: бля, какие же вы жалкие нищеброды, какие же вы бедные и больные уроды, упивающиеся своей бедностью и болезнью, и готовые за возможность понадмеваться над кем-то променять лик человеческий на свиной пятак. Педаль газа, как слив унитаза, и круче тех, кто пролез вперед, вы ненавидите только тех, кто остался позади, по своей воле остался; тех, кто не принял эти ваши «правила игры». Ненавидите. Потому что помните Того, от Кого уехали. И хотели бы вернуться, но что-то мешает. Вероятно, мешает то, что вы стали стихией: огнем, пламенем, разрядом, звуковым потоком и лучом света. И теперь очень-очень трудно повернуть назад, ведь для этого снова. Нужно. Стать. Человеком.

Sat, 28 Jul 2007 19:58:43 GMT

Каждый раз, когда приходится говорить о Тане Стародубцевой, получается либо глупость, либо злобность...

Таня - это мое священное право на ненависть. Это - конкурентный биологический вид. Ее вид, звук ее голоса, упоминание о ней угнетает мой светлый разум, насилует слух и режет глаз. И каждый раз я снова и снова понимаю того худого, загоревшего на сухом волжском ветру, маленького красного кавалериста, несущегося к звездам, с окаменевшим оскалом белых ровных зубов, и рубящего, и рвущего саблей-молнией всю эту белогвардейскую гнусь и гниль, всех этих гниложопых тэффи, дягилевых и вертинских, весь этот старый добрый мир!

И чтоб бородатые русские солдаты в мохнатых шапках и с железными зубами ссали с обугленной Эйфелевой башни, а юный белокурый генерал, пьяный в дым, выхаркивал с балкона в бульвар Капуцинов "Не жалею. Не зову. Не плачу." и мял влажную от страха ягодицу Изабель Юппер (Арджани).
И по всему миру грозный перебор русских балалаек!
(с)nekto